Sur tes levres. E.Q. D’ORSAY

Большинство сходится на образе помады и пудры: «Очень стойкий 4+ часов на коже, но в личных границах, шлейф незаметен», пишут о старте с кремовой помадой, к которой позже примешивается сладкий жасмин с пачули. Кто-то слышит то же мягче: «да, помада, да, чувственность, но современно, не вульгарно, не мешает дышать». Другая описывает бархатистое «сочетание ириса и кашмерана», но затем всё перебивает сладость амбры и жасмина. Есть и резкая критика: аромат сравнивают со старой косметикой маляра советских времён, называя его объектом для разбора на ноты, а не для носки, хотя признают — «он хорош и крепок». Отдельные носы пудры вовсе не находят: на холодной коже он просто «одеколонит».

Разброс большой: у некоторых держится долго, но в личных границах — шлейф почти не читается. На холодной коже, по общему мнению, всё звучит бледнее и суше.

Явного сезона не называют, но чаще описывают его как вечерний — из-за плотного шлейфа. Читают и как интеллигентный холоднокожий аромат, и как чувственный женский парфюм без пошлости.

Берите, если любите пудрово-ирисовые ароматы с оттенком косметики. Проходите мимо, если у вас холодная кожа, на которой парфюм рискует свестись к одеколону, или сладость амбры кажется навязчивой.